author
Пусть сердце твоё ослабнет,
пусть ты сядешь, пусть умрёшь:
ты там — я здесь,
челюсть к небу, живот к земле.
Лети, моя стрела отточенная,
не задев этого пространства.
May your heart weaken,
may you sit, may you die:
you there — I here,
jaw to sky, belly to earth.
Fly, my arrow honed,
touching not this space.
Дрожит
взором тяжёлое.
За зори зашла
влага красных пустынь.
В сфере гладкой
удары ветра:
они подошли, они вышли,
волосы Канны —
в дымчатой тяжести,
узнанные.
Вернитесь,
выношенные горькие,
ради ясного в тёмное —
распущенные.
Держитесь тяжестью
(нет у вас защитника),
возвратитесь от дождя
набухшие.
Поистине, самость — глаз жертвенной антилопы,
время — её волосы.
Trembling
gaze-heavy.
Gone beyond the dawns
are the waters of red deserts.
In the smooth sphere
blows of wind:
they drew near, they left,
the Eland’s hair —
in the environing heaviness,
recognized.
Return,
you bitter ones, carried within,
for the clear into the dark —
unbound.
Hold by heaviness
(you have no protector),
turn back from the rain
swollen.
The Self, truly, is the eye of the sacrificial antelope —
time is her hair.
Теперь не различить дождь от мерцания дхарм
(Первый день первой луны / 2026)
Now no telling rain from shimmering dharmas
(First day of the first moon / 2026)
AUG:
рожь-у-рожай
META:
порог порожний
каждое обожжено
зерно
AUG:
rye-u-rise
META:
the threshold is threshed
consumed is every
seed
В недостижимом
камни держат строй.
Следующий за прежним
ладит край.
Оставь и ты,
не здесь —
этому-месту-рожденный.
Туф днями медленный.
Не умножая имен
мыслетканный
он примет тебя.
Лицом к затылку.
In the unattainable
stones hold the order.
Next after former
tunes the edge.
Leave yours also,
not here —
born-to-this-place.
Tuff slow by days.
Not multiplying names
thought-woven
he will take you in.
Face to the nape.
Черный занавес
беспредельности,
впереди — ушедшее
тусклое гало.
За сотами проемов —
смотри туда
шепот стягивает углы.
Поиск строк
отстраняет
окружную враждебность.
Вывернуть слух.
Непроницаемое положить
основание-слово.
The black curtain
of the boundless,
ahead — the gone
dim halo.
Beyond the honeycombs of openings —
look there,
whisper draws the corners in.
Search for lines
holds off
environing hostility.
To turn hearing inside out.
Impervious — to lay
ground-word.
Стоять к стене
отсекая смотреть
отсекая руку.
Знать впереди,
природу вещей.
Вовне и внутри
расщепляя тепло
голодный дух
кормить.
Коснуться земли.
Кто этот царь, один в трех потоках? Тепло.
Кто этот голод? Земля это вход. Земля это выход.
Это сердце (у кого). В бывшем внутри вставать,
дорогами идущими
из —
вне
глаза посылать вперед
вместе и врозь.
Коснуться земли.
To Touch the Earth.
To stand to the wall
to sever the seen
to sever the hand.
To know ahead,
the nature of things.
Outside and inside
splitting the warmth
the hungry spirit
to feed.
To touch the earth.
Who is this king, one in three streams? Warmth.
Who is this hunger? Earth is the entrance. Earth is the exit.
This heart (whose). To rise within what has been,
by roads reaching
from —
without
to send the eyes forward
together and apart.
To touch the earth.
Деградация де-генерация
освобождает
правила
след проказы
кисти
обнажает тепло
свободное протянутое
уходить
вечно
Р.М.
Degradation de-generation
releases
rules
leprosy's trace
upon hands
uncovers warmth
free extended
leaving
forever
R.M.
τὰ δὲ πάντα οἰακίζει Κεραυνός
Всем этим правит Огонь.
Гераклит
Время вытекает из вен,
так в том —
ветвится.
Тёмно и узко кольцо,
Quércus. Медленно
сердце считает дождь.
Непреклонна прохлада,
ждет озарения —
изнутри, единожды
павшего взгляда.
Keraunos
τὰ δὲ πάντα οἰακίζει Κεραυνός
The Thunderbolt steers all things
Heraclitus
Time flows out of veins,
so therein —
branching.
Dark and narrow is the ring,
Quércus. Slowly
the heart counts rain.
Unyielding the coolness,
awaits illumination —
from within, of a glance
to fall once.
Долина укрыта.
Свет плывет смерти
мягко под полог.
Изгибаясь,
высветляет тайные ходы —
колдовство стрекоз.
Безысходна тень,
словно пророчество,
данное в чреве.
Неустанно мерцает рой.
Наконец, скрытое тьмой
вспыхнет парой
жидких глаз.
Valley shrouded.
Light swims deathward
soft beneath the canopy.
Coiling,
unveils hidden ways —
dragonfly enchantment.
Inescapable shadow,
like prophecy
womb-whispered.
Tirelessly the swarm shimmers.
At last, darkness-cloaked,
it blazes forth
twin liquid eyes.
David Virabyan 