Author: AtmaYajin

***

Стрельчатый проем, пролитый,
принятый за тело свет — топос весны.
Место удвоения отзывающееся эхом
тёмной чаши. Кружение со-полагает изгиб,
навстречу сведённому в кулак зрачку. Взгляд,
удлиняющий тень к исповедальне,
по линии кривизны: к створкам дождя,
ко времени цветов.

Orbita vulgaris. Венчик чашевидный, круглый в плане. Страсть замершей лавы, толщина в два локтя. Лепестков семь, снаружи серебристых, изнутри тёмно-зелёных, сросшихся при основании. Ноздри по периметру, нектарник на апексе. Над ложем плита базальта — Nomen Erasum, как и Diastema между зрачком и ароматом смол. В отсутствие пространства не находится предел скольжению.

По ободу стянутых взглядом полей, 
угождая друг другу: Narcissus, Adonis,
Passiflora.
___
Дерево, вставшее тут раньше копий, остриё
раньше стрел.


TERRA D'OMBRA 

Земля Умбрии, земля теней.
Застывшая в мастике пыль, удваивая
себя между зрачком и доской —
скользит складками ткани. Медлительно
увлекая в проём, вдоль линии
холмов.

На вершине Ocri Fisi, в месте,
собранном пиками против, чьи тени
в полдень сходятся с тисом.
Долина отсюда — по красному шелку
кольца ресниц, все ближе, сухие
исторгнуты русла.

Еще не пора.
Считывая  знаки,
          следуя тени, 
          на север — это благоприятно.
          Раскручивая нить,
жезлом поле окружит, вращаясь.
          tem
          templum
          tem
tempus

Привлеченные эхом, зрелостью мака:
грач и ворона союзники на западе,
дрозд и сорока вестники на востоке. 
Начать приношение.
Читая красное, читая черное, один взгляд
идущий вправо, идущий встречно —
с вращением колец, то светлое из центра, — встречай:
в млечной реке, в зернах, в знаке дыма.

На ободе,
отмеренном жезлом, взятым от тиса,
вращаясь: Quercus, Platanus, Cedrus 
удостоверяют полноту — здесь-присутствие.

Твердой жертвой твердого.

Этот мир
обшит

вощеной доской
исповедью блаженного
дубом мореных болот
тканью мертвых озер
солью Урмии
аканта листом 
черной Намюра плитой 
непроницаемой
опорой стоп
порфиром
шершавым стен
необходимостью
замкнут строк
воском янтарных пчел.

Firm sacrifice of firm.

This world
is clad

in waxed plank
confession of a blessed one
oak of peat bogs
fabric of mort  lakes
salt of Urmia
leaf of acanthus
black slab of Namur
impervious
base of feet
porphyry
rough on walls
by necessity
of lines locked
with wax of amber bees.

Улов на двоих — две рыбы: большая и малая.
Непостоянство меры — равно непостоянству присутствия.
Внезапно ты отступаешь в несоизмеримость воды,
Оставляя ветру сводить один пустой счет.

Две сестры.
Старая плоть безумна.
Истлевший ковчег —

богемское стекло, три вазы,
припадок,
на столе из темного кипариса
четыре моря,
голубой шар
в открытое окно.

Two sisters.
Old flesh mad.
Rotted ark —

bohemian glass, three vases,
a seizure,
on the table of dark cypress
four seas,
blue sphere
toward the open window.

        τὰ δὲ πάντα οἰακίζει Κεραυνός
              Всем этим правит Огонь.
                                           Гераклит

Время вытекает из вен,
так в том —
ветвится.

Тёмно и узко кольцо,
Quércus. Медленно 
сердце считает дождь.

Непреклонна прохлада,
ждет озарения —
изнутри, единожды
павшего взгляда.

Долина укрыта.
Свет плывет смерти
мягко под полог.

Изгибаясь,
высветляет тайные ходы —
колдовство стрекоз.

Безысходна тень,
словно пророчество,
данное в чреве.

Неустанно мерцает рой.

Наконец, скрытое тьмой
вспыхнет парой
жидких глаз.

Плавающие сгустки —
рваное молоко
навстречу
выпавшему взгляду.

Сворачивается
в корнях.

Скрывается в
мрамор, по пергаменту
в слепые блики пустыни.

Муравьи несут горизонт,
густую тяжесть напевов,
в утробе — янтарные нити
закона.

***
Клевер выровняв
стебель — будит
гул.

Тяжело раскрывается поле
открытое солнцу. Защитник
заботливо отпускает луч.

Пред
начертанный сон,
кокон у границы
          отстраненности —  
дуновенье мимо вдоха.
Негде, 
— неразличен.

Разрывает ночь.

Возбужденная вечно
терзаемая приливной
прикованная жизни
трава.

Солнце побуждающее
подсолнух слепой.

Я видел мир стягивает
края — падает в пузырь —
рыба удильщик. Пастуха
в волнении златовласого
поля.

Vāstar бродил там один.

Это было ценой.

Извлекая из полного
нижнего, сквозь узкое,
что удержано — огласил.

Так плоской Земля
стала, так Речь,
так — Mard.

Запрягая в размер,
вернул полноту —
та речь — Amṛta.

Mard (մարդ, др.-арм. «человек») — букв. «смертный» от PIE *mr̥-to-.
Amṛta (санскр. अमृत) — напиток дарующий бессмертие, букв. «бес-смертный» < PIE *n̥-mr̥-to- (отрицание *n̥- → a- + *mr̥-to- «смертный»)