Author: AtmaYajin

Плавающие сгустки —
рваное молоко
навстречу
выпавшему взгляду.

Сворачивается
в корнях.

Скрывается в
мрамор, по пергаменту
в слепые блики пустыни.

Муравьи несут горизонт,
густую тяжесть напевов,
в утробе — янтарные нити
закона.

Color de Hormiga

Floating clots—
curdled milk
meeting 
a fallen gaze. 

It coils
within the roots. 

It hides in marble, across parchment
in the blind glimmers of the desert. 

Ants carry the horizon,
the dense weight of chants,
in the womb — the amber threads
of the law.

***
Клевер выровняв
стебель — будит
гул.

Тяжело раскрывается поле
открытое солнцу. Защитник
заботливо отпускает луч.

Пред
начертанный сон,
кокон у границы
          отстраненности —  
дуновенье мимо вдоха.
Негде, 
— неразличен.

Разрывает ночь.

Возбужденная вечно
терзаемая приливной
прикованная жизни
трава.

Солнце побуждающее
подсолнух слепой.

Я видел мир стягивает
края — падает в пузырь —
рыба удильщик. Пастуха
в волнении златовласого
поля.

Vāstar бродил там один.

Vāstar

Eternally stirred
tide-tormented
fettered to life
grass.

The sun impels
a blind sunflower.

I saw the world gathering in
its edges — collapsing into a bubble
— anglerfish. The shepherd
in billowing of golden-haired
fields.

Vāstar roamed there alone.

Это было ценой.

Извлекая из полного
нижнего, сквозь узкое,
что удержано — огласил.

Так плоской Земля
стала, так Речь,
так — Mard.

Запрягая в размер,
вернул полноту —
та речь — Amṛta.

Mard (մարդ, др.-арм. «человек») — букв. «смертный» от PIE *mr̥-to-.
Amṛta (санскр. अमृत) — напиток дарующий бессмертие, букв. «бес-смертный» < PIE *n̥-mr̥-to- (отрицание *n̥- → a- + *mr̥-to- «смертный»)

Начало
имеет
медлит
          с местом рождения
          (вместе)

извлеченное —
длится в корне ромашки
меркнет

кто удержал отрицанье
кто другому перешел
кто лишенность схватил

в ком пуповина
края когда соберет
тому бес-смертию
Конец

Обернутые в кокон
плывут бессмертные
в желтом поле края.

Среди одной —
свою нашедшие смерть,
мирта аромат
истонченный.

Подношение
запеченное в теле
пустом.

Весна возлияний — время железа,
в тяжелом теле затягивает шрам.
Заклинания прорастают сорняком,
ложатся в ломаные знаки языка.
Оставленное в разломах знание ждет, 
когда ворон склюет черные плоды. 

Собрал —
стянул миры —
в имени своем.

Что в открытом — отцами,
собрал вновь, в один
слог, на пупе земли
ветру и огню принес.

Во впадине плач
родника, изнанка
красной горы.

Когда обрушив
крепость зачатья,
спящим стал нам
грозой, легли
одинокие в воды.

Кому эта тоска,
кому пуповина,
кому родник,
пристанище ты,
Тейшеба.

Мы стояли молча,
как стоят те, чья шерсть,
прикрывает плечо.

Мы стояли, пока жизнь
уходила земле, сползала
вспыхивающим роем жуков.
Возвращали тело, сухие руки,
сухие ноги, когда над нами
неполным кругом садился
совет.

Спустилось,
          ушло.
Прежде единство —
распалось.
Не встретятся,
не вернутся.
          Верт
          ветер
          верт.

От этих врат веди 
— навстречу воде.

Стела D
(Царские Надписи)
ieše — старая форма личного местоимения первого лица. 

^
Вот ieše, волю,
все что было соткано мной, все,
что различено, пусть вернется
открытой волной, великому богу.

Родинки по периметру ковра
— имя мое, сойдет,
с истечением кольца.

^^
Вот ieše, перенес,
большую крепость, отсек
головы старых жрецов,
сбросил глубокий
рёв.

Твой храм там, в центре темной
реки, великая мать —
воздвиг.

^^^
Вот ieše, прошу,
ее ты оставил,
тяжесть тем, кто
пожелает
желание твое —
родиться.

Неустрашимый пожелал
устрашающего.

^^^^
Вот ieše, приму,
крик arṣibi, крыло
секущее горизонт,
укрыв отводящий перст —
отступлю.

Гонящее круг тепло
ложится воде.

^^^^^
Вот ieše, силой твоей,
что держит меня, приношу,
великий бог: возницу, пятерицу
коней, этих тучных быков.
Жертвой врата отвари.

Этот камень ставлю здесь,
поднявший его, семя
твое продлит.