Category: Uncategorized

Начало
имеет
медлит
          с местом рождения
          (вместе)

извлеченное —
длится в корне ромашки
меркнет

кто удержал отрицанье
кто другому перешел
кто лишенность схватил

в ком пуповина
края когда соберет
тому бес-смертию
Конец

Обернутые в кокон
плывут бессмертные
в желтом поле края.

Среди одной —
свою нашедшие смерть,
мирта аромат
истонченный.

Подношение
запеченное в теле
пустом.

Весна возлияний — время железа,
в тяжелом теле затягивает шрам.
Заклинания прорастают сорняком,
ложатся в ломаные знаки языка.
Оставленное в разломах знание ждет, 
когда ворон склюет черные плоды. 

Собрал —
стянул миры —
в имени своем.

Что в открытом — отцами,
собрал вновь, в один
слог, на пупе земли
ветру и огню принес.

Во впадине плач
родника, изнанка
красной горы.

Когда обрушив
крепость зачатья,
спящим стал нам
грозой, легли
одинокие в воды.

Кому эта тоска,
кому пуповина,
кому родник,
пристанище ты,
Тейшеба.

Мы стояли молча,
как стоят те, чья шерсть,
прикрывает плечо.

Мы стояли, пока жизнь
уходила земле, сползала
вспыхивающим роем жуков.
Возвращали тело, сухие руки,
сухие ноги, когда над нами
неполным кругом садился
совет.

Спустилось,
          ушло.
Прежде единство —
распалось.
Не встретятся,
не вернутся.
          Верт
          ветер
          верт.

От этих врат веди 
— навстречу воде.

Стела D
(Царские Надписи)
ieše — старая форма личного местоимения первого лица. 

^
Вот ieše, волю,
все что было соткано мной, все,
что различено, пусть вернется
открытой волной, великому богу.

Родинки по периметру ковра
— имя мое, сойдет,
с истечением кольца.

^^
Вот ieše, перенес,
большую крепость, отсек
головы старых жрецов,
сбросил глубокий
рёв.

Твой храм там, в центре темной
реки, великая мать —
воздвиг.

^^^
Вот ieše, прошу,
ее ты оставил,
тяжесть тем, кто
пожелает
желание твое —
родиться.

Неустрашимый пожелал
устрашающего.

^^^^
Вот ieše, приму,
крик arṣibi, крыло
секущее горизонт,
укрыв отводящий перст —
отступлю.

Гонящее круг тепло
ложится воде.

^^^^^
Вот ieše, силой твоей,
что держит меня, приношу,
великий бог: возницу, пятерицу
коней, этих тучных быков.
Жертвой врата отвари.

Этот камень ставлю здесь,
поднявший его, семя
твое продлит.

Я жил в тёмном пятне
плоского озера света.

Нащупав
выпуклый облик страха,
они узнали о тени.
Они пожелали расти.
Глотая попутчиков
изнуряли иглы в небо.
Поднялись, пока
высокое встретило
ветер, зрели.

Он провёл их, мимо
молчаливых псов, открыл
выход за плату  —
ласкать беззаботность кожи.

Свет в нитях,
обремененный,
иссякает тьме.
 
Наверху, с лодки доносится смех.
Тела держатся за пуповину,
ныряют, стремясь видеть риф.
 
Море больше не испытывает нас,
выталкивая на сушу.
Бездна безучастно ждет.

---

Комментарий

                              J.S.
Делитель 
оградил уже последовательность
невозможно бесконечную.

[Digressio]
                              ни странно:
выходить по утрам в желании
узреть предел, у кромки с утомленным
резвым псом на песке играть.
Желание — карта сгинувшего моряка
предшествует познанию,
к нему еще ляжешь
          (с приходом прилива — не медли).

Пресекая поток — уходить,
возвращаясь не помнить с обеих сторон,
одиноким сшивая темные сны.

На нерестящейся гальке в волокнах
мышления слоящейся тайны
осолоневшие сучья с колена кидать
(пусть не воротит
                    их пес непреклонный).

В видении текучего ила плененный
конусом луч (тяжестью желанья
скручено время), навечно в вершине
уложенный в шепот, меж влажных камней
ни странно — отбирать к ожерелью.

Высокая поднимается волна
[Прилив] — попытка побега,
падение

немигающе
наблюдаешь
из остаточного существования,
заключенный в скорлупу
того, что было окликнуто.

— Как м е д л е н н о
печатает стенографистка. Невозможная
бесконечность моря не слышит слов,
лишь мерные удары воли.

Сдвиг  
          Ис-ходя прибывает при-сутствие.
          Ис-ходя настоящее пере-ходит.
          Ис-ходя из от-сутствия выпадает
          у-виденное.
Сдвиг
          Здесь, отраженье одномоментно.
          Здесь, пре-сеченье.
          Здесь,
сдвиг 
я проложил от реки, пройдем по нему,
если ты, когда-нибудь спросишь.

Память — сосочки света (держись ближе), удерживают тропу, вместе с переплетениями узловатых корней, не выходящих за край деревом, тень отсутствующей листвы защищает взгляд перед ничто.

Прохладно, слабый аромат
Oxytropis armeniaca и Centauréa.
Здесь у нас еще
Время.

Отсюда, я пойду один
верну тебя моя память
ничьей.

Грачи вылетают из гортани
покидая свитые отцами гнезда,
криком дробят десна. В тишине
крыло теряет полет и черные
точки в пространстве, как и
камни на небе являют фигуры
незримой семьи.

Тебя здесь быть не должно.

from the cycle “Outline"