Стрельчатый проем, пролитый,
принятый за тело свет — топос весны.
Место удвоения отзывающееся эхом
тёмной чаши. Кружение со-полагает изгиб,
навстречу сведённому в кулак зрачку. Взгляд,
удлиняющий тень к исповедальне,
по линии кривизны: к створкам дождя,
ко времени цветов.
Orbita vulgaris. Венчик чашевидный, круглый в плане. Страсть замершей лавы, толщиной в два локтя. Лепестков семь, снаружи серебристых, изнутри тёмно-зелёных, сросшихся при основании. Ноздри по периметру, нектарник на апексе. Над ложем плита базальта — Nomen Erasum, как и Diastema между зрачком и ароматом смол. В отсутствие пространства не находится предел скольжению.
У границы,
по ободу стянутых взглядом полей,
угождая друг другу: Narcissus, Adonis,
Passiflora.
___
Дерево, вставшее тут раньше копий, остриё
раньше стрел.
The arrow-shaped opening, light spilled,
taken for a body — topos of spring.
The site of doubling echoing back
the dark chalice. The circling co-posits the curve,
to meet the pupil drawn into a fist. The gaze,
lengthening the shadow toward the confessional,
along the line of curvature: toward the shutters of rain,
toward the time of flowers.
Orbita vulgaris. Corolla cup-shaped, circular in plan. The passion of stilled lava, two cubits thick. Petals seven, silvery outside, dark green within, fused at the base. Nostrils along the perimeter, apical nectary. Above the receptacle, a slab of basalt — Nomen Erasum, as also Diastema between the pupil and the aroma of resins. In the absence of space, no limit to the sliding is found.
At the boundary,
along the rim of fields gathered by the gaze,
yielding to one another: Narcissus, Adonis,
Passiflora.
___
The tree, that stood here before spears, the edge
before arrows.
David Virabyan 