*** Вынашивая смерть | сумчатые | осведомленные | внебрачные потомки птерозавров подымают сухое чрево в небо (где враждуя друг с другом некогда парили лишь боги) чтобы укрыть мертвый плод в земле живой плотью трагедии
Author: AtmaYajin
Thinker (Mystical Philosopher), Poet, Yogi
Колышется единое
to the cohort Колышется единое, прозрачной оболочкой отгорожено — вода от воды. Выступила вперед победоносная армия несущая стяги древних восьми родов. Множат смертоносные нити — даруя бытие. Голоса — колокол полнят. Красный поперек желудок лежит, под куполом — парит бессмертие. Как древние провидцы свои гимны, в караоке Кубота-сан поет — Turritopsis dohrnii — immortal jellyfish, immortal jellyfish. Всадники ушли далеко. Два витых рога одной головы храним мы шестнадцать имен, опускаясь в темные воды.
from the cycle “Outline" Letter to Gigi Aea
Войти в иное
***
Войти в иное,
выклевав глаз
необходимости.
Быть вороном
на Дунае.
Крылатый отец
своих детей, укажи
Место мне
криком,
ты определил им, —
кто видит исход
движения и покоя.
Пусть плоть служит
плоти
Укрывший свой блеск — чёрный
помести мой взгляд в то; оттуда —
направь; знанием удержи,
округлив в полноту. Так темное
станет водой.
Сидеть над рекой
считать ее шаг.
Быть вороном на Дунае.
В ветре пребывать.
Пировать втроем.
Пахарь точки определив
идет путем одним,
тем же обратно.
С неба — падает дождь.
В открытый шрам
голову продев, с криком,
вернуться вновь, —
порождением земли.
from the cycle “Outline”
Поток прожигающий свет
***
Поток прожигающий свет
в интимной плотности прореженной
отсутствием
оставляет
на нитях зашитого
в грудь вольфрама
дрожащие пучки бахромы
я вплетаю их в
Равенство
караван на поясе моего
созерцания
Когда
Когда мои светлые дни подойдут к небытию которое ни есть отсутствие бытия в никогда мыслимом — забыт пусть от остатка зачет бесплодная Познавая бытие идут к небытию Познание небытия приводит к бытию.
Бог сел на ложе
***
Бог сел на ложе
вернулся за словом
укрыв в ожидании время
От одиночества излилось железо
из него — ложе
одиночество и слово
расчлененное
несут бесконечные нити
седые невыносимые
невыносимобесконечные я слышал
нити
не-мерные обжигают железо и глотки
с изнанки которых Браманте, Сангалло,
Джакомо Делла Порта
хрипят улавливая дрожь поэты
Услышь сквозь ожиданье!
Пусть слышит
Никто кроме
from the cycle “Reflected”
Из тектонического сдвига
***
քույրերին
Из тектонического сдвига
сотрясая вырывается красная
гудя роем медовых
спешащих заполнить
прохладные гнезда
во все еще влажной
каждая своё.
Так рождается Речь.
Упираясь в небо язык
разламывает
логику
хрупких тел.
Янтарной волной
высвобождается
ясная вверх.
Так касается Бессмертие.
Удар опрокидывает глухой
колокол отделяя
черный.
Так встречает Смерть.
Я обнаруживаю себя
зарытым семенем
сдавленных восторгов
раз
рываемым
теплом твоих жертв.
Белый.
from the cycle “Conversation”
Книга Правил
Неумолимо Ничто
………
К тебе, день за днём,
идём, глотками, пьём,
неподвижность неба.
Вереницей глаз
восторг наш стекает,
Ничто пройдя,
взойдя к тебе
Никем.
Вот его блеск,
утоляющий жажду.
Облачённое в речь
твоё побуждение.
Незрячий,
в твоём зрачке
это слово
сияет.
В имени моем
Слово
………
Посланное вперед,
питаемое
ударом и тишиной
Перед лицом Ничто
Слово.
Холодное, умащенное жиром,
верное.
Воз
растающее
Посреди безмолвия
одетое в саван
Слово.
“Rule Book” incomplete
Рожденные в строфах
***
Рожденные в строфах
Антропоморфного гимна.
Наделенные запертые ясностью
Форм
Обнаруживающих себя
В руке Поликлета, глазницах
Ветрувия
В способности различать.
Вытесанный, с одним сердцем
Вслед, после тьмы, не первый
Нашим последним солнцем.
from the cycle “Conversation”
David Virabyan 